Нетрадиционная терапия.
Метаболическая коррекция.

Ряд опытов показывает, что для злокачественной трансформации клеток недостаточно генетических изменений ядерной ДНК. Как отмечалось выше, здоровые митохондрии могут отменять раковое поведение клеток с мутировавшей ядерной ДНК, и наоборот – дисфункция митохондрий будет вынуждать клетки увеличивать гликолитический способ производства энергии, и может превратить клетки с нормальной ДНК в трансформированные клетки. Эти факты дают убедительные основания полагать, что рак является в большей степени метаболическим, чем генетическим заболеванием *.

С этой точки зрения, именно патологическое нарушение клеточного дыхания предшествует *, и является причиной нестабильности генома, сопровождающей процесс развития опухоли, а не наоборот. Хотя краткосрочной нестабильности генома может оказаться недостаточно для генетических мутаций, долгосрочная нестабильность увеличивает этот риск.

Среди возникших мутаций могут оказаться такие, которые способствуют дальнейшему нарушению метаболизма, изменчивости генома и прогрессированию опухоли. Таким образом, трансформированное поведение клетки может фиксироваться и извращаться всё далее и далее по ходу новых циклов этого процесса и в новых поколениях её дочерних клеток.

Нормализация клеточного дыхания.

Клеточное дыхание Нажать для увеличения

Как уже говорилось, раковые клетки молочной железы характеризуются повышенным гликолизом – преобразованием глюкозы в пируват и дальнейшим повышенным ферментированием полученного пирувата в лактат. Хотя многие нормальные клетки при гипоксии тоже могут временно увеличивать ферментативное производство энергии, при восстановлении адекватного уровня кислорода они возвращаются к митохондриальному производству энергии. С раковыми клетками этого, однако, не происходит.

Между тем, усиление производства энергии ферментативным путём является не только следствием предыдущих этапов развития опухолевого процесса, но и причиной последующих его этапов. Длительная зависимость клеток от ферментативной выработки энергии проявляет такие раковые характеристики, как нестабильность генома, нарушение внутриклеточного метаболизма *, потерю дифференцировки и неконтролируемый рост *. Таким образом, усиление митохондриального дыхания клеток имеет важное терапевтическое значение * *.

Восстановление естественного метаболизма включает два взаимодополняющих действия: ослабление анаэробного дыхания и усиление дыхания аэробного.

Ограничение энергетических ресурсов. Результаты более чем 30-летних исследований убедительно доказывают, что "ограничение калорий является, пожалуй, самым мощным, широко действующим пищевым вмешательством для подавления процесса канцерогенеза" *. Можно обоснованно предположить, что избыток калорий значительно ослабляет естественные энергетические ограничения на пролиферацию клеток и ускоряет формирование ракового фенотипа клеток.

Теоретические модели показывают, что повышенное обеспечение ткани энергией приводит к быстрому проявлению таких отличительных признаков раковых клеток, как безудержный рост и тканевая инвазия *. Если при нехватке глюкозы конкурентное преимущество находится на стороне клеток с более экономичным аэробным дыханием, то при обилии глюкозы оно на стороне клеток с более быстрым анаэробным дыханием *. Иначе говоря, ограниченные ресурсные условия препятствуют распространению ракового фенотипа, а неограниченные ресурсные условия способствуют ему. Исходя из этого принципиального положения, энергетический голод должен не только снижать риск рака, но также способствовать подавлению раковых клеток и склонению их к митохондриальному дыханию.

Действительно, ограничение поступления энергии снижает уровень глюкозы в крови и значительно замедляет рост и развитие многих типов рака, включая рак молочной железы *. При этом снижается не только уровень инсулина, но и уровень фактора роста IGF-1, который стимулирует метаболизм и рост опухолевых клеток *. В то время как любое терапевтическое средство нацелено на одну или несколько мишеней, ограничение клеточной энергии накрывает целый ряд терапевтических целей, в том числе воспаление и ангиогенез * *.

Ограничить энергетические ресурсы клеток можно при помощи следующих приёмов:

Снижение объёма и калорийности пищи. Ограничение калорий может вызвать подавление множества генов и метаболических путей, регулирующих гликолиз *. Физиологический минимум, рекомендованный Управлением по профилактике заболеваний и укреплению здоровья США (The Office of Disease Prevention and Health Promotion) составляет для женщин 1'600 ккал/сут *. В любом случае, калорийность суточного рациона не должна превышать 2'200 ккал/сут *.

Тем не менее, даже низкокалорийное питание должно быть адекватным. Если пища не сможет обеспечить поступления достаточного уровня незаменимых веществ, их придётся принимать в виде добавок. Особенно это касается рибофлавина, никотинамида, пантотеновой кислоты, других витаминов и ферментов, участвующих в михондриальной функции.

Поскольку наибольшей калорийностью обладают жиры, а наименьшей – углеводы, легче всего снизить потребляемые калории именно за счёт жира.

Ухудшение усвоения углеводов в кишечнике. Существует несколько предназначенных для похудения препаратов, основанных на принципе снижения усвоения углеводов из пищи.

Наиболее известный и изученный из них – это метформин. Другие натуральные ингибиторы поглощения глюкозы, такие как физетин (fisetin), мирицетин (myricetin), кверцетин (quercetin), апигенин (apigenin), цианидин (cyanidin), даидзеин (daidzein), гесперетин (hesperetin), нарингенин (naringenin), катехин (catechin) *, генистеин (genistein) *, а также силибинин * показали аналогичный эффект в доклинических исследованиях. Тем не менее, результативность последних довольно низкая.

Угнетение производства глюкозы в печени.

Самым доступным, испытанным и безопасным препаратом, снижающим глюконеогенез, является всё тот же метформин.

Истощение уровня глюкозы в крови за счёт усиленного её потребления. Мышечные клетки используют глюкозу в качестве основного источника энергии, а нейроны головного мозга – в качестве единственного источника. Увеличение физической и умственной нагрузки будет, таким образом, увеличивать расход глюкозы и снижать уровень инсулина в крови. В свою очередь, стабильно низкий уровень инсулина будет способствовать поддержанию оптимального митохондриального здоровья.

Ограничение поступления глюкозы в клетки. Глюкоза транспортируется внутрь клеток при помощи двух семейств мембранных транспортеров – GLUT и SGLT. Парализуя их работу, можно ограничить поступление глюкозы внутрь клетки. Известно несколько растительных средств, способных в слабой степени подавлять работу транспортёров глюкозы in vitro.

Это катехин, даидзеин, гесперетин, физетин, нарингенин * и другие флавоноиды. Способы действия у них, однако, могут заметно различаться.
Генистеин, например, связывает транспортер GLUT1 на внешней поверхности, тогда как кверцетин взаимодействует с его внутренней поверхностью *.
Кверцетин и EGCG *, лютеолин, кемпферол *, силибинин, теафлавин ингибируют инсулин-стимулированное поглощение глюкозы.

Подавление процесса гликолиза в клетках. Кроме непосредственного ограничения поставок глюкозы, можно задействовать несколько приёмов, принудительно увеличивающих митохондриальное производство АТФ из пирувата:

Снижение активности гликолиза уменьшает производство пирувата из глюкозы, что вынуждает клетки использовать его более экономично, т.е. окислять пируват в митохондриях вместо того, чтобы ферментировать в цитозоле. В настоящее время применяется ограниченное количество ингибиторов гликолиза, и все они имеют определённые недостатки.

Лонидамин (lonidamine) *, иматиниб (imatinib), 3-бромопируват (3-BrPA) подавляют фермент под названием гексокиназа, который осуществляет первый этап гликолиза.
Метилглиоксаль *, ализарин *, шиконин (shikonin) * ингибируют гликолиз путём подавления других гликолитических ферментов.

Снижение активности гликолиза уменьшает количество пирувата в клетке, но не изменяет соотношения между митохондриальным и гликолизным его расходованием. Для усиления митохондриального дыхания требуется снижение активности фермента лактатдегидрогеназа, метаболирующего пируват в молочную кислоту, а также фермента пируватдегидрогеназная киназа, задерживающего прохождение пирувата внутрь митохондрий. Эти приёмы не снижают производство клетками энергии, но делают этот процесс менее энергозатратным, что способствует подавлению злокачественных черт раковых клеток.

Подавление ферментативного превращения пирувата в лактат уменьшает производство энергии этим путём, и вынуждает клетку усилить митохондриальный путь выработки АТФ.

Диклофенак *, эпигаллокатехин-галлат (EGCG) * и стирипентол (stiripentol) * в определённой степени подавляют фермент лактадегидрогеназа, осуществляющий ферментирование пирувата в лактат.

Активизация перемещения пирувата в митохондрии.

Дихлорацетат натрия (dichloroacetate, DCA) * * способствует улучшению перемещения пирувата в митохондрии, усиливая митохондриальное дыхание за счёт гликолитического.

Уменьшение производства АТФ из глютамина блокирует альтернативный источник энергии раковых клеток.

Фенилбутират (phenylbutyrate) способен быстро связывать и выводить глютамин из организма, значительно истощая его запасы в плазме *. Урсоловая кислота, особенно в сочетании с куркумином или ресвератролом, ухудшает поступление глутамата внутрь клеток *. EGCG и другие полифенолы зелёного чая (100 мг на 1 кг массы тела) * подавляют другие этапы процесса глютаминолиза.

Поддержка митохондрий. Принудительное увеличение митохондриального дыхания требует оздоровления митохондрий, чему может поспособствовать приём некоторых добавок * *.

Кофермент Q10 (coenzime Q10, CoQ10) увеличивает митохондриальное производство клеточной энергии, а также количество и активность макрофагов и Т-лимфоцитов *, и уровень антител иммуноглобулина G (GIg) * * *.
В сочетании с креатином (2×3'000 мг) и липоевой кислотой (2×300 мг) CoQ10 (2×120 мг) увеличивает у пациентов производство митохондриями АТФ и снижает в плазме концентрацию лактата в состоянии покоя *. В этой комбинации CoQ10 усиливает функцию цепи переноса электронов, липоевая кислота действует как антиоксидант, а креатин – как энергетический буфер.
С возрастом уровень эндогенного CoQ10 падает, так что его экзогенные добавки могли бы улучшить работу митохондрий и повысить активность митохондриального комплекса I в цепи переноса электронов. Дозировка: 100 мг/сут для профилактики и 400-1'000 мг/сут для лечения *.

Никотинамид рибозида – метаболический предшественник NAD+, который является кофактором более чем 200 клеточных окислительно-восстановительных реакций, включая митохондриальное производство АТФ.
Более высокий уровень NAD+ в клетках коррелирует с улучшением показателей здоровья *, и наоборот, более низкие уровни NAD+ способствуют развитию многих денеративных заболеваний *. С возрастом концентрация NAD+ падает: к 50 годам – на 40 %, а 80 годам – на 90-95 % по сравнению с 21-летним возрастом *.
В то время как CoQ10, добавляя энергии, может увеличивать число свободных радикалов в митохондриях, никотинамид наоборот, уменьшает их количество *. Можно предположить, что комбинация их обоих будет иметь лучший эффект, чем одного лишь CoQ10. Дозировка никотинамид рибозида в 300 мг/сут+ на 51 % поднимала у пожилых людей клеточный уровень NAD+, а кроме того увеличивала количество глютатиона и снижала показатель усталости *.

Пирролохинолин хинон (pyrroloquinoline quinone, PQQ), он же метоксантин (витамин B14), защищает митохондрии от окислительного разрушения *, повышает эффективность работы митохондрий за счёт их омоложения и усиления активности * * *. Кроме того, метоксантин поднимает уровень гемоглобина и снижает концентрацию IL-6 и CRP в плазме*.
Добавление метоксантина в рацион животных увеличивало у них количество митохондрий в клетках * *. Приём 20 мг/сут метоксантина в течение 12 недель помогает предотвратить снижение функции мозга у пожилых людей, особенно в отношении внимания и рабочей памяти *, а кроме того, снижает уровень липопротеинов низкой плотности в крови по сравнению с контролем *.
Дозировка: 15-25 мг/сут *. PQQ не вызывает острой токсичности при дозировке до 60 мг/сут.

Метформин (metformin) является митохондриальным токсином, который поддерживает здоровое состояние митохондрий. В максимальных дозах, используемых при диабете (36 мг/кг), он способствует гибели нефункциональных митохондрий и увеличению количества и плотности здоровых митохондрий *.
У пременопаузных пациенток, принимавших метформин (1'500 мг/сут в течение 16 недель), в митохондриях наблюдались рост потребления кислорода, увеличение мембранного потенциала, митохондриальной массы, а также снижение концентрации свободных радикалов по сравнению с контролем *. Дозировка: до 1'500 мг/сут, приём долгосрочный*.

Альфа-липоевая кислота – сильный антиоксидант и хелатор ионов металлов.
Потребление альфа-липоевой кислоты (2×500 мг) ослабляет повреждение ДНК и мембраны клеток от окислительного стресса, вызванного физической нагрузкой *.

L-карнитин (L-carnitine) защищает митохондрии от окислительного стресса, способствует увеличению производства энергии их жирных кислот, а также увеличивает скорость окислительного фосфорилирования в митохондриях *.
Клинические исследования показывают увеличение функциональности митохондрий вследствие приёма 1-2 г/сут L-карнитина * * *.

Ацетил-L-карнитин (acetyl-L-carnitine) является более эффективным вариантом L-карнитина. Он действует синергически с альфа-липоевой кислотой, омолаживая дряхлеющие митохондрии. Дозировка: 300-3'000 мг/сут.

N-ацетилцистеин повышает активность митохондриальных комплексов I, IV и V; укрепляет митохондриальную мембрану и улучшает митохондриальный гомеостаз *. Дозировка: 250 мг/сут * – 1'800 мг/сут *.

Мелатонин (3-15 мг/сут) – гормон широкого спектра действия, эффективно защищающий функции митохондрий *.
В одном клиническом исследовании мелатонин эффективно противодействовал окислительному стрессу и митохондриальной дисфункции, которые были вызваны сепсисом *.

Жирные кислоты ω-3 (3×1'000 мг) помогают сохранять целостность митохондриальной мембраны и восстанавливать её при окислительном повреждении.

Бетаин (триметилглицин), которым богата столовая красная свекла, in vitro стимулирует увеличение количества и активность митохондрий *, и приводит к усилению митохондриального дыхания *.

Витамин C (3×300 мг) *; витамин Е; витамины группы В *тиамин (100 мг/сут) * *, рибофлавин (100 мг/сут) *, ниацин (50 мг/сут), пантотеновая кислота (50 мг/сут), биотин (30 мкг/сут); цитрат магния (2-3×500 мг) *; смешанные фосфолипиды (1-2×1'000 мг) * *; янтарная кислота (125 мг/сут) также могут различными путями улучшать функцию митохондрий. Однако это касается, видимо, тех случаев, когда их поступление с пищей недостаточно.
Смеси различных этих антиоксидантов будут, видимо, более эффективны, чем каждый из них в одиночку *. Однако пока имеется ограниченное число клинических исследований, оценивавших их комбинации * * *.
Хотя добавки витаминов и минералов бывают полезны лишь в случае их недостатка, именно такое состояние чаще наблюдается у раковых больных.

Функции митохондрий улучшает и поддерживает умеренная физическая активность. Кроме того, могут оказаться полезными такие практики снижения стресса, как медитация или йога, а также полноценный сон. Детоксикация, снижение воспаления и связанного с ним окислительного стресса также защищает митохондрии от повреждений, которые уменьшают количество копий митохондриальной ДНК и производство АТФ. Методы снижения уровня воспаления будут рассмотрены далее .

Кислородное насыщение ткани.

Тем не менее, все усилия усилить аэробное дыхание опухолевых клеток будут малоуспешны при отсутствии самого участника этого процесса – кислорода.

Низкая концентрация кислорода является ключевым фактором высокой кислотности в опухоли и активности опухолевого процесса. Недостаток кислорода усиливает в клетках гликолиз и вызывает злокачественную трансформацию их фенотипа (эффект Варбурга). И наоборот, присутствие кислорода вызывает подавление гликолиза (эффект Пастера).

Опухолевая гипоксия создаёт серьёзное препятствие для эффективной терапии рака *. Например, основным механизмом лучевой терапии является создание высокой концентрации активных форм кислорода; поэтому дефицит кислорода придаёт гипоксическим опухолям значительно более высокую радиационную стойкость. Многие химиотерапевтические препараты также теряют терапевтическую эффективность в условиях гипоксии. Наконец, гипоксия снижает эффективность иммунотерапии. Таким образом, увеличение концентрации кислорода за счёт снижения кислотности в опухолевом микроокружении, и усиление доставки кислорода в опухоль являются крайне важными факторами противоопухолевой терапии.

Снижение кислотности в тканях будет рассмотрено отдельно . А концентрацию кислорода в крови можно увеличить несколькими путями:
- при помощи естественных переносчиков (эритроцитов). Недостаток кислорода может быть вызван как низким уровнем эритроцитов, так и недостатком гемоглобина, что снижает способность эритроцитов переносить кислород. Последнее может быть вызвано дефицитом в рационе химических элементов (цинк, железо) и питательных веществ (витамин B12, фолат), плохим их усвоением, почечной недостаточностью, кровопотерями и другими причинами.
- при помощи синтетических переносчиков. Кроме эритроцитов, можно использовать альтернативные переносчики кислорода в крови, однако они остаются малодоступны.
- при помощи усиления кровотока. Усиление циркуляции крови, например, за счёт расширения сосудов, позволяет улучшить её способность доставлять кислород *, минералы и питательные вещества, а также позволяет повысить эффективность как терапевтических средств, так и профилактику метастазирования. Для этого можно использовать как физиопроцедуры, так и некоторые добавки.
- при помощи непосредственного растворения кислорода в крови. Увеличение концентрации кислорода в крови непосредственно, минуя эритроциты, можно осуществить путём вдыхания газа с высоким содержанием кислорода – как при нормальном атмосферном давлении, так и при повышенном давлении (гипербарическая оксигенация). Последнее требует специального оборудования и услуг квалифицированного персонала. Степень насыщенности крови кислородом можно легко контролировать при помощи недорого прибора – пульсоксиметра (pulse oximeter).

В то же время, длительное воздействие сосудорасширяющих средств увеличивает поставку не только кислорода, но также источников энергии – глюкозы и глютамина. Если одновременного с их приёмом не подавлять гликолиз и глютаминолиз, они могут способствовать продвижению рака. Это ещё раз подчёркивает необходимость комплексного подхода к лечению рака.

Местная гипертермия (41-42 °С) усиливает движение потока жидкости в опухоли и ослабляет сопротивление раковых клеток к лучевой терапии *. Гипертермия может улучшить оксигенацию гипоксичных опухолей молочной железы *. Эффект гипертермии может продолжаться в течение суток после проведенного сеанса *.

Хотя сочетание гипертермии и стандартного лечения может усилить терапевтический эффект, относительно использования гипертермии не во время курса лечения нет консенсуса ввиду слабой изученности этой темы. Есть опасность того, что усиление циркуляции жидкости может способствовать распространению опухолевых клеток. Аналогичный риск касается массажа, инфракрасного и ультразвукового облучения опухолевой зоны. Таким образом, гипертермия может быть рассмотрена в качестве терапии лишь при точно установленной гипоксичности опухоли.

Протеолитические ферменты – это ферменты, способствующие расщеплению белка. Их активность регулируется таким образом, чтобы они разрушали чужеродные, мёртвые или нефункциональные белковые структуры, не затрагивая функциональные клетки организма.

Протеолитические ферменты улучшают течение крови за счёт очищения стенок сосудов и снижения уровня фибриногена *, благодаря чему снижается также артериальное давление *. Они очищают как саму кровь, так и содержащиеся в ней клетки от фибрина и слизи, и тем самым разоблачают для иммунной системы антигены на поверхности раковых клеток, снижая риски метастазирования. Из всего множества протеолитических ферментов достаточно изучены лишь несколько.

Трипсин и химотрипсин – наиболее эффективны *, однако они труднодоступны. Бромелаин и папаин извлекаются, соответственно, из стебля ананаса и плодов папайи; и цена их более умеренная. В последние годы ещё одним популярным ферментом, снижающим тромбообразование, стала наттокиназа (2×1'000-1'440 фибринолитических единиц), однако её цена пока непривлекательна. Серрапептаза (3×10 мг) давно применяется в спортивной медицине для снижения воспалительных процессов при травмах и растяжениях. Среди всех представленных на рынке протеолитических ферментов серрапептаза является наиболее дешёвым предложением.

Различные ферменты проявляют наибольшую активность при разных уровнях кислотности, и поэтому комплекс, содержащий трипсин, химотрипсин, бромелаин, папаин, серрапептазу, будет, видимо, более универсален, чем любой из этих ферментов в одиночку. Примером такого комплекса может служить Вобензим™. Дозировка: 600-1'000 мг/сут, но не более 4'000 мг/сут *. Допускается длительный приём без перерывов, однако сочетание протеолитических ферментов усиливает действие других антикоагулянтов, что во многих случаях может оказаться опасным.

НПВП – нестероидные противовоспалительные препараты.

Ацетилсалициловая кислота противодействует мутированию ДНК, снижая риск появления любой формы рака. Кроме того, она препятствует агрегации – слипанию тромбоцитов, улучшая тем самым текучесть крови. Поскольку тромбоциты укрывают циркулирующие раковые клетки от обнаружения и уничтожения иммунными клетками, а также облегчают им закрепление на стенках эпителия в отдалённых местах, аспирин способен противодействовать метастазированию. Аспирин также ослабляет тромбообразующий эффект некоторых терапевтических средств, таких как тамоксифен. Комбинация экстракта гинкго (450 мг/сут) с аспирином (100 мг/сут) в клиническом испытании усиливала их антиагрегантный эффект у пациентов после инсульта *. Дозировка: 100 мг/сут.

Длительный приём аспирина хотя и возможен, но нежелателен из-за возможного повреждения эпителия желудочно-кишечного тракта и увеличения проницаемости кишечника. К счастью, салицилаты в достаточно высоких концентрациях встречаются не только в коре ивы, но также во многих пищевых продуктах *. Примерами могут служить мята, тмин, тимьян, паприка, куркума, калинджи, кардамон *. Широкое их использование в качестве приправы позволило бы снизить дозировку самого аспирина.

Найзилат (амтолметин гуацил). Современный нестероидный противовоспалительный препарат, привлекательная альтернатива аспирину. Снижает тромбообразование, улучшает текучесть крови. Дозировка: 600 мг/сут. Принимается на пустой желудок.

Дибазол – известный вазодилататор. Дибазол расслабляет мускулатуру стенок кровеносных сосудов, улучшая циркуляцию крови. Кроме того, он действует как слабый стимулятор иммунной системы. В отличие от ацетилсалициловой кислоты, дибазол не вызывает закисления организма. Дозировка: 3×20 мг за 2 часа до или 2 часа после еды.

Витамин В3 (витамин РР, ниацин, никотиновая кислота, никотинамид) расширяет мелкие кровеносные сосуды (в том числе, головного мозга), улучшая микроциркуляцию крови. Оказывает слабое антикоагулянтное действие, нормализует содержание холестерина в крови, а также обладает дезинтоксикационными свойствами. Дозировка для здоровых людей составляет 20 мг/сут. Передозировка до 100 мг/сут не приносит вреда.

Аргинин (3×700 мг) – незаменимая кислота, способная производить оксид азота (NO), который заставляет клетки гладких мышц расслабляться. Вследствие этого кровеносные сосуды расширяются, усиливая кровоток и улучшая доставку кислорода в ткани.

Лён. В опытах на мышах, потребление молотого льняного семени (10 % от всей пищи) во время терапии тамоксифеном приводило к снижению плотности микрососудов в опухоли и уменьшению высвобождения провоспалительного цитокина IL-1 *. Комбинация льна и тамоксифена ингибировала у мышей размер привитой опухоли более чем на 53 % по сравнению с одним лишь тамоксифеном *.

Гемоциркуляторные растения. Улучшают циркуляцию крови в мелких сосудах и капиллярах.

Гинкго билоба (Ginkgo biloba) содержит флавоноиды и терпеноиды, которые способствуют повышению тонуса артериальных и капиллярных сосудов, а также улучшению познавательной способности *. Кроме того, экстракт гинкго защищает митохондриальную ДНК от окислительных повреждений *, и улучшает митохондриальное дыхание *. Экстракт листьев: по 40-120 мг 2 раза в сутки *.

Конский каштан (Aesculus hippocastanum) содержит аэсцин (aescin), который снижает воспаление и уменьшает застой в венах и мелких сосудах * за счёт снижения проницаемости каппиляров. Кроме аэсцина, в плодах содержатся кумариновая кислота (p-coumaric acid), кофеиновая кислота (caffeic acid), кверцетин (quercetin), кемпферол (kaempferol) и апигенин (apigenin). Водно-спиртовой экстракт плодов: по 250-300 мг 2 раза в сутки *, или 100-150 мг аэсцина в сутки * *.

Центелла (Centella asiatica), она же Готу кола. Улучшает циркуляцию крови, в том числе в головном мозге, способствует расслаблению, снятию симптомов беспокойства * и улучшению познавательной способности *. Экстракт листьев: по 250-500 мг 2-3 раза в сутки.

Шалфей (Salvia miltiorrhiza) содержит полифенолы и таншиноны, которые in vivo препятствуют слипанию тромбоцитов, что способствует улучшению кровотока * *.

Боярышник (Crataegus) содержит процианидины и флавоноиды, которые расширяют сосуды и снижают проницаемость капилляров *. Экстракт боярышника: по 160-900 мг два-три раза в день, что соответствует 30-170 мг процианидинов и 3,5-20 мг флавоноидов.

Каждое из этих средств можно принимать по очереди, чередуя каждые 1,5-3 месяца.

Известные ингибиторы тромбоцитов – инозитол, женьшень, куркума, имбирь, льняное масло, рыбий жир, витамин Е. Следует, однако, проявлять осторожность при их применении, потому что чрезмерное ингибирование тромбоцитов может вызывать внутренние кровотечения и кровоизлияния в глаз. Приём рассмотренных выше средств следует прекратить, начиная за 2 недели до операции, и возобновить не ранее, чем через 1 неделю после операции, по согласованию с врачом.
Учитывая то, что вышеперечисленные средства усиливают действие друг друга, при их совместном приёме дозировка должна быть значительно уменьшена.

Альтернативное и, видимо, более эффективное решение проблемы гипоксии заключается не в удовлетворении клеточного спроса на кислород, а в сокращении этого спроса. Снижение потребления клетками кислорода уменьшает его истощение, тем самым увеличивая кислородное насыщение ткани. Компьютерное моделирование показывает, что сокращение уровня потребления кислорода на 30 % столь же эффективно отменяет гипоксию, как и 4-кратное увеличения скорости кровяного потока *.

Атоваквон (atovaquone) – антималярийный препарат, ослабляет опухолевую гипоксию и усиливает эффект лучевой терапии in vitro *.

Гидросульфид натрия (NaHS) – донор, высвобождающий сероводород (H2S). NaHS вмешивается в дыхательную цепь митохондрий опухолевых клеток, улучшает кислородонасыщение опухолей и повышает эффективность лучевой терапии. Опухоли, облучённые через 15 минут после однократного введения NaHS, оказались вдвое более чувствительными к лучевой терапии, чем опухоли, получавшие только лишь облучение *. В клинических условиях NaHS не применяется.

НПВП (нестероидные противовоспалительные препараты), такие как диклофенак, индометацин и пироксикам, в течение получаса вызывают снижение гипоксии в опухолях печени и фибросаркомах у мышей *.

Метформин – противодиабетический препарат, снижает потребление кислорода за счёт ингибирования митохондриального комплекса I *. Обработка метформином (экв. 1'000 мг/сут) значительно улучшала у мышей оксигенацию привитой опухоли *. Такая дозировка не превышает используемую при лечении диабета.

Важно понимать, что помимо принудительного увеличения уровня кислорода в опухоли, на уровень кислорода в опухолевой ткани влияют также многие физиологические факторы. Гормоны щитовидной железы, например, играют ведущую роль в метаболической активности и потреблении кислорода клетками. Более высокие уровни гормона T4 ассоциируются с более высоким риском любого вида злокачественной опухоли, включая рак молочной железы *. Таким образом, здоровье щитовидной железы сильно влияет на кислородное насыщение ткани и результативность противоопухолевой терапии.

 Читать дальше